Добрый волшебник

Косо, пополам с дождем сыпались листья. Холодные капли падали с веток, а под ногами хлюпали лесные лужи. Тепло сохранилось только под рюкзаком, на спине. И казалось, этой мягкой лесной дороге, выстланной душистой хвоей и прелыми листьями,  никогда  не  будет  конца.

- Каждая дорога ведет куда-то, — попытался я убедить себя, — чем-то заканчивается: то ли криницей, то ли порогом, то ли большой дорогой. А та, по которой шел  я,  заканчивалась  лесом  и  терялась  в
нем совсем незаметно. Как-то невидимо расползалась она между листьями, между корнями вековых сосен, и тогда мне начинало казаться, что ее просто растаскивают по   своим   норам   лисицы,   зайцы,   ежи.
Нет, это желтая метель спрятала дорогу под своим покрывалом, это она золотым шитьем украсила наряды дубрав, зеленые подушки кукушкиного льна, темные шары можжевельника   и тихие окна лесной воды.
Я считал шаги… Десять… Сто… Тысяча… На третьей тысяче дорогу теснее обступила солнечно-красная рябина, Яркие пятна красного цвета излучали тепло. Я сорвал ветку рябины и шел с ней, как с факелом. И дождь вперемешку с березовыми листьями, казалось, чуть потеплел.

Ленивое осеннее солнце все реже мелькало в просветах деревьев, словно давало понять, что до поселка засветло все равно не добраться. И тогда, чтобы отогнать неприятные мысли, я стал вспоминать сказки. Это были разные сказки. Я проехал по лесу на Сером волке, побывал в гостях у Топтыгина и даже повидался с ученым Котом, прикованным к вековому дубу золотой цепью. А потом я вспомнил свою самую любимую сказку. Она была волшебной. Точнее, слова в ней были волшебные. Стоило вымолвить их, и добрый волшебник тут же  сотворял  свое маленькое  чудо, Я сложил ладони рупором и выкрикнул заветные слова.