Генерал Андерсон

На дальнем фоне высятся сухие горы и евангельские пинии с широкими кронами. Слева стоит шеренга солдат как будто в итальянской форме, да, в итальянской. Чуть правее — постамент с гробом, а еще правее— небольшая группа людей, по виду зеваки. Не видно скорбных фигур, за исключением двух на первом плане, может быть, сподвижников покойного. Военные похороны, но какие-то малолюдные. Если бы не цепочка почетного караула, то ощущение захолустности этого погребения было бы полным.

—  Кто это? — спросил я моего хозяина, заглянув в кухню, где он в облаке пара колдовал над электроплитой.
—  Генерал Андерс.
Меньше всего я ожидал услышать это имя… Так это похороны генерала Андерса! Вон оно что. А я ведь вовсе забыл о его существовании.
Даже и не знал, жив он или умер. Да просто и не вспоминал о нем.
—  Когда и где ты это снимал?
—  Ты что так разволновался? — спросил, полуобернувшись, хозяин: очевидно, ему послышались странные нотки в моем голосе.
— Он что, был твоим приятелем?
—  Приятелем? — с изумлением я ощутил, что кто-то когда-то именно таким образом уже сватал мне этого генерала.
—  Да, приятель… в кавычках.— И тут я внезапно вспомнил, кто, когда и именно так — «приятель в кавычках» — охарактеризовал расположение наших фигур на доске человеческих взаимоотношений. Впрочем, это слишком пышно сказано, все было гораздо проще, но… время подробного рассказа еще не приспело.